В огне двух революций

Активную роль сыграли в Февральской буржуазно-демократической революции моряки Балтики. Одной из первых в поддержку восставшего в Петрограде народа выступила команда крейсера “Аврора”, стоявшего в ремонте на Франко-Русском заводе. К ней присоединились команды других кораблей.
В соответствии с боевым расписанием на 1917 г. в Гельсингфорсе находились 1-я и 2-я бригады линейных кораблей (“Севастополь”, “Гангут”, “Полтава”, “Петропавловск”, “Цесаревич”, “Андрей Первозванный”, “Император Павел I” и “Слава”); 2-я бригада крейсеров; отряд надводных минных заградителей; дивизия сторожевых кораблей; 1-й отряд дивизии траления; отряд сетевых заградителей; транспортная флотилия и отряд транспортных судов.


В Ревеле находились 1-я бригада крейсеров, минная дивизия, дивизия подводных лодок (в том числе флотилия английских подводных лодок в составе восьми единиц), 2-й отряд дивизии траления, минные заградители “Волга” и “Урал”. Отряд шхерных судов и минный заградитель “Ильмень” базировались в Або.
Большевистские организации кораблей, стоявших в Гельсингфорсе, получив известие о событиях в Петрограде, договорились с рабочими мастерских Свеаборгского порта о совместном выступлении. В то время партийную работу среди моряков и рабочих порта проводил большевик И.И. Кондратьев, командированный Обуховским заводом для ремонта артиллерийского вооружения.
3 марта в Свеаборге состоялось совещание большевиков армии и флота, на котором “было достигнуто соглашение о совместных действиях команд флота и солдат крепости”. К вечеру этого же дня на кораблях главной базы Балтийского флота началось восстание. Около 20 ч на линейном корабле “Император Павел I” раздался сигнал боевой тревоги, зазвонили колокола громкого боя. Матросы стремительно выбегали на верхнюю палубу с возгласами: “Долой самодержавие!”, “Да здравствует революция!”. Несмотря на многочисленные аресты, партийная организация на этом корабле была наиболее сильной, ею руководили большевики комендор И.Г. Чистяков, унтер-офицер Г.А. Светличный и матрос В.Н. Алпатов. Офицеры, пытавшиеся оказать сопротивление и остановить матросов, были убиты на месте. Над кораблем, на мачте взвился красный флаг — сигнал к общему восстанию (красный флаг “Н” — “НАШ”, обозначает “Веду артиллерийский огонь” и входит в комплект сигнальных флагов). По этому сигналу выступила команда линкора “Андрей Первозванный”, большевистская организация которого, руководимая матросом А.П. Зариным, уже давно готовила команду к революционному выступлению. Вахтенный офицер линкора лейтенант Г.А. Бубнов, вызвав наверх караул, пытался разогнать моряков, но был убит. Другие офицеры, запершись в кают-компании и арт-погребах, начали отстреливаться, но также были убиты.
С линейного корабля “Император Павел I”, руководившего восстанием, передали сигнал: “Всем кораблям. Расправляйтесь с неугодными офицерами, у нас офицеры арестованы”. Вскоре на мачтах большинства кораблей взвились красные флаги революции, зажглись красные сигнальные огни на клотиках.
На линкоре “Гангут”, чтобы предупредить самосуд над офицерами, перед командой выступил командир корабля капитан 1 ранга П.П. Палецкий, к которому экипаж относился благожелательно. Он заявил морякам: “Матросы! Вся власть сейчас сосредоточена в руках Временного правительства и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Эти два временных органа власти наводят в столице порядок. Предлагаю команде разойтись в жилые помещения и приступить к выборам ротных и судового комитетов, на которые возлагается наведение дисциплины и порядка на корабле”.
Палецкий и офицеры, с которыми командир корабля предварительно обсудил свое выступление, надеялись, что в ходе выборов в судовой комитет они смогут провести угодных им людей.
В ночь с 3 на 4 марта восстание победило на всех кораблях, стоявших в Гельсингфорсе. Командующий Балтийским флотом А.И. Непенин, пытаясь приостановить события, развивавшиеся в нежелательном ему направлении, демонстративно заявил о переходе на сторону Государственной думы и назначенного ею Временного правительства и решил начать переговоры с восставшими.
Но матросы не доверяли Непенину, чьи приказы о жестоком поддержании дисциплины на флоте были свежи в памяти. Утром 4 марта с линкора “Император Павел I” была передана радиограмма на все корабли; “Не верьте командующему и не исполняйте его приказаний”. Одновременно в адрес штаба командующего поступила телефонограмма: “Все команды судов, потерявшие к вам доверие, требуют временного прекращения издания ваших приказов и телефонограмм, которые будут только ухудшать создавшееся положение. У команды временно организуется комитет, который и будет управлять впредь до установления полного порядка”.
Тем временем большевики развернули работу по созданию судовых комитетов — новых органов власти. На многих кораблях матросы отстраняли неугодных командиров и назначали других. На линкоре “Гангут” в состав судового комитета вошел лейтенант Королев, а председателем стал меньшевик унтер-офицер Шадров. Представители соглашательских партий проникли в судовые комитеты других кораблей. Это снижало их значение в демократизации флота и тормозило развитие революции.
С первых же дней Февральской революции большевики начали работу по высвобождению матросских масс из-под влияния соглашательских партий. В нее включилась и большевистская организация линкора “Гангут”, объединявшая в своем составе около 50 человек и возглавляемая матросом П. Расторгуевым. Вскоре на “Гангуте” был переизбран меньшевистско-эсеровский судовой комитет и избран новый, большевистский.
По его указанию офицеры “Гангута”, отличавшиеся особой жестокостью обращения с матросами, были арестованы и отправлены в Свеаборгскую крепость. 4 марта судовые комитеты выбрали депутатов в Гельсингфорсский Совет депутатов армии, флота и рабочих. Весь этот день в Гельсингфорсе шли многолюдные собрания, митинги и демонстрации, на которых восставшие заявляли о своем присоединении к рабочим Петрограда. На одном из заседаний Гельсингфорсского Совета по предложению П.Е. Дыбенко делегаты объявили об отстранении А.И. Непенина от командования флотом и избрании нового командующего Балтийским флотом начальника минной обороны вице-адмирала А.С. Максимова, пользовавшегося большим доверием матросов.

Непенин, распространявший провокационные слухи о движении войск на Гельсинтфорс для подавления восставших и сам веривший в них, отказался сдать дела без приказа Временного правительства и был арестован. Когда его под конвоем выводили с территории Гельсингфорсского порта, собралась враждебно настроенная группа матросов. Из толпы раздался выстрел, и адмирал упал. Несколько раньше, 4 марта, был убит контр-адмирал Небольсин, не так давно председательствовавший на “судилище”, организованном над моряками “Гангута”.
После избрания Гельсингфорсского Совета армии, флота и рабочих на Балтийском флоте, как и во всей стране, установилось двоевластие. Одну власть представляло собой командование флота, подчинявшееся приказам Временного правительства, другую — Гельсингфорсский Совет и судовые комитеты на местах.
В первые дни марта произошли революционные перевороты и в других базах Балтийского флота — Ревеле, Або, Аренсбурге, на береговых батареях приморских крепостей. В конце апреля 1917 г. по инициативе матросов-большевиков был создан Центральный комитет Балтийского флота (Центробалт) — выборный революционно-демократический орган флота. Председателем Центробалта 1-го созыва избрали матроса-большевика П.Е. Дыбенко. В первом Уставе Центробалта четко указывалось, что без “одобрения ЦКБФ ни один приказ, касающийся внутренней и административной жизни всего Балтийского флота, не будет иметь силы”.
По требованию революционных матросских масс в апреле-мае 1917 г. корабли, носившие названия в честь членов царской фамилии, были переименованы. “Цесаревич” с 13 мая 1917 г. стал называться “Гражданин”, “Император Павел I” с 29 мая “Республика”, “Император Александр II” с 22 мая “Заря Свободы”.
Февральская революция позволила большевистским организациям выйти из подполья. При активном участии освобожденных из тюрем Т.И. Ульянцева, И.Д. Сладкова и других большевиков в Кронштадте был создан легальный комитет РСДРП (б). Кронштадтский комитет направил в Гельсингфорс для организации партийной работы Б.А. Жемчужина, С.Г. Пелихова, Е.Ф. Зинченко. В результате их действий, направленных на сплочение судовых большевистских организаций, партийные ячейки кораблей и береговых частей главной базы флота объединились. Это позволило создать 27 марта 1917 г. Свеаборгский матросский коллектив РСДРП(б), а с апреля — Гельсингфорсский Центральный и Петроградский комитеты РСДРП(б) оказывали постоянную помощь большевикам Гельсингфорса.
“Пламенные речи В.А. Антонова-Овсеенко были для нас, матросов, солдат гарнизона школой большевистского воспитания, — вспоминал бывший матрос “Гангута” Д.И. Иванов — На “Гангут” часто приезжали Б. Жемчужин, В. Залежский, Н. Ховрин, С. Рошаль”. В этот период В. А. Антонов-Овсеенко был член Петроградскою комитета РСДРП (б), С.Г. Рошаль секретарем Гельсингфорсского комитета РСДРП (б), Б.А. Жемчужин, В.Н. Залежский, Н.А. Ховрин — члены Гельсингфорсского комитета РСДРП (б).
Большевики-балтийцы в это время вели организационную и пропагандистскую работу среди матросов кораблей и солдат гарнизона, мобилизуя их на развитие и углубление Февральской революции, на осуществление ленинского плана перехода от буржуазно-демократической революции к социалистической. Постепенно большевики заняли руководящие позиции в Центробалте, который сыграл огромную роль в подготовке и проведении Октябрьского вооруженного восстания.
Февральская революция в России, несмотря на ее буржуазно-демократический характер, оказала большое влияние на дальнейший ход военных действий. План кампании 1917 г., разработанный штабом Балтийского флота и утвержденный морским министром Временного правительства, не был реализован, так как не отвечал требованиям сложившейся военно-политической обстановки в стране и на Балтийском театре.
К началу кампании на Балтийском море русским флотом было оборудовано четыре минно-артиллерийские позиции: Центральная, Передовая, Моонзундская и Або-Аландская, которые составляли единый рубеж обороны. Боевые действия русского флота весной и летом 1917 г. ограничивались в основном обновлением ранее выставленных минных заграждений и тралением фарватеров. Линейные корабли к боевым операциям не привлекались.
На сухопутном театре военных действий, на Юго- Западном фронте, Временное правительство решило организовать наступление русских войск. В случае успеха буржуазия надеялась укрепить власть Временного правительства и поднять его авторитет в массах, а в случае неудачи — свалить все на большевиков, обвинив их в нежелании защищать отечество от германских империалистов и разложении армии и флота.
Наступление, начавшееся 18 июня 1917 г., провалилось. Эта весть всколыхнула всю столицу. К вечеру 3 июля улицы заполнились народом, а утром 4 июля началась 500- гысячная демонстрация петроградских рабочих, солдат и матросов-балтийцев под лозунгами: “Долой войну!”, “Вся власть Советам’”. Разгромом июльской демонстрации в стране закончился период двоевластия.
Начались массовые аресты в тылу и на фронте. Большевики были вынуждены вновь перейти на нелегальное положение. Мирный период развития революции закончился.
В этой тяжелой обстановке с 26 июля по 3 августа 1917 г. в Петрограде проходил VI съезд РСДРП(б), определивший курс партии на вооруженное восстание. Большая группа делегатов прямо со съезда направилась на корабли Балтийского флота для разъяснения матросским массам решений съезда. Партия уделяла огромное внимание большевизации флота и рассматривала его как ударную силу революции.

Между тем контрреволюция готовила новый заговор, намереваясь установить в стране военную диктатуру. В качестве диктатора был выбран главнокомандующий Северным фронтом генерал Л.Г. Корнилов. Не принимая никаких мер для организации обороны рижского плацдарма, имевшего важное стратегическое значение, он снял войска с фронта и двинул их на Петроград якобы для защиты столицы от немцев.
В августе 1917 г. моряки-балтийцы приняли активное участие в разгроме корниловщины, дружно встав на защиту Петрограда. Видя в лице революционных моряков Балтийского флота одного из своих главных противников, Временное правительство решило распустить Центробалт.
19 сентября состоялось пленарное заседание Центробалта. Судовые комитеты и матросская фракция Гельсингфорсского Совета совместно постановили: “Флот больше распоряжений Временного правительства не исполняет и власти его не признает”. Вот поэтому, когда буржуазное Временное правительство вступило в тайньш сговор с иностранными империалистами, намереваясь сдать Петроград немецким войскам, на его защиту вновь встали моряки-балтийцы, а вместе с ними и моряки линкора “Гангут”.
Оценивая событххя тех днех“ х, В.Н. Ленин писал: “Наступательные операцихх германского флота, при крахше странном полном бездействии аххглийского флота и в связи с планом Временного правительства переселиться из Питера в Москву! вызывают сильнейшее подозрение в том, что правительство Керенского (или, что все равно, стоящие за ним русские империалисты) составило заговор с англо-французскими империалистами об отдаче немцам Питера для подавления революции таким способом”.
Осенью 1917 г. германское командование впервые за всю войну сосредоточило в восточной части Балтийского моря свыше 60 % своего флота. Всего на стороне немцев в операции, которая получила название “Альбион”, участвовало свыше 300 боевых кораблей и вспомогательных судов, в том числе 10 линейных кораблей, линейный крейсер “Мольтке” (флагманский корабль морского отряда особого назначения, объединявшего все морские силы, выделенные для проведения операции), 9 легких крейсеров, 56 эскадренных миноносцев, 6 подводных лодок. Действия флота поддерживали 6 дирижаблей, 102 самолета, базировавшихся на авиатранспортах, и 25 тыс, человек десантного корпуса. Они намеревались высадить десант и захватить Моонзундские острова (Моон и Эзель), уничтожить русские силы в Рижском заливе и таким образом подготовить путь для широкого наступления на революционный Петроград.
Морские силы Рижского залива включали 2 устаревших линейных корабля “Гражданин” (бывш. “Цесаревич”) и “Слава”, 3 крейсера (“Адмирал Макаров”, “Баян”, “Диана”), 3 канонерские лодки (“Грозящий”, “Хивинец”, “Храбрый”), 34 эскадренных миноносца (в том числе 12 типа “Новик”), 5 минных заградителей, тральщики, сторожевые корабли и катера. Эти корабли базировались на необорудованный, порт Рогекюль и рейд Куйвасто в южной части пролива Моонзунд (Муху-Вяйн).
Моонзундская минно-артиллерийская позиция состояла из двух участков. Первый проходил по линии пролив Моонзунд-пролив Соэлазунд (Соэла-Вяйн) — район к западу от островов Эзель (Сарема) и Даго (Хиума). Второй участок включал в себя Рижский залив и Ирбенский пролив, обороняемый морскими силами Рижского залива. В 1917 г. в Ирбенском проливе было поставлено 1974 мины у Риги и еще 850 мин у восточного побережья Рижского залива. На Моонзундской позиции было 9 основных береговых батарей (37 орудий) и 12 запасных (38 орудий). Гарнизон островов состоял из одной дивизии неполного состава, насчитывавшей около 12 тыс. человек. Оборонительные сооружения были еще недостроены.
Оборону Моонзунда возглавили большевистские организации Балтийского флота. Комиссары Центробалта совместно с судовыми комитетами осуществляли непосредственное руководство боевыми действиями.
Операция “Альбион” началась 30 сентября 1917 г. высадкой германского десанта в бухте Тага-Лахт на о. Эзель. Острова Моонзундского архипелага были заняты противником, но, благодаря самоотверженным действиям русских моряков, дальнейшие планы германского командования были сорваны. Из-за больших потерь оно отказалось от продолжения операции “Альбион” и приказало 7 октября отвести свои линейные корабли из Рижского залива. В ходе Моонзундской операции революционный Балтийский флот потерял линейный корабль “Слава” и эскадренный миноносец “Гром”, было повреждено 7 кораблей, в том числе линейный корабль “Гражданин”, 1 крейсер, 2 канонерские лодки и 3 эсминца. Кроме тото, при отходе из Моонзунда балтийцы затопили 4 транспорта и несколько вспомогательных судов для заграждения канала и подходов к Передовой минно-артиллерийской позиции. Линейный корабль “Гангут”, как и другие новейшие линкоры, во время Моонзундской операции находился в Гельсингфорсе в состоянии боевой готовности.
Так, попытка мирового империализма с помощью кайзеровского флота захватить Петроград не удалась.
Временное правительство и контрреволюционная военщина не собирались оставлять своих попыток сдать Петроград немцам и таким образом задушить пролетарскую революцию. В.И. Ленин требовал, не теряя времени, усиленно готовить вооруженное восстание, при этом особую роль он отводил Балтийскому флоту, который фактически находился в распоряжении партии большевиков.
Днем 24 октября радиостанция крейсера “Аврора” передала обращение Военно-революционного комитета (ВРК) к рабочим, солдатам и матросам с призывом выступить в поддержку революции. Вечером этого же дня председатель Центробалта П.Е. Дыбенко получил от ВРК телеграмму с условным текстом “Высылай устав”, означавшим немедленное направление боевых кораблей и отряда революционных матросов в Петроград.
В тот же день на “Гангуте” состоялся большой митинг. На нем выступившие говорили о необходимости сбросить власть Керенского. Гангутцы выработали и приняли резолюцию, в которой было записано: “Мы заявляем, что единственную в свете власть мы будем признавать и ей подчиняться — это власть Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов”. На митинге были избраны делегаты на II Всероссийский съезд Советов и сформированы отряды для участия в восстании, желающих ехать в Петроград было больше половины команды. С линкора отправилось несколько экспедиционных отрядов численностью до 450 человек. Первый из них ушел на эскадренном миноносце “Забияка”.
В ночь с 24 на 25 октября 1917 г. из Гельсингфорса должен был выехать в Петроград по железной дороге сводный отряд матросов с линкоров “Гангут”, “Полтава”, “Севастополь”, “Петропавловск”, крейсера “Баян”, эсминца “Азард” и других кораблей. Но из-за саботажа железнодорожной администрации первый эшелон балтийцев задержался в пути. Основными силами флота в решающий день восстания были корабли и матросы Кронштадта, части столичного гарнизона.
Около 19 ч 25 октября пришедшие из Гельсингфорса эскадренные миноносцы “Забияка” и “Самсон” вошли в Неву. Над ними развевались огромные полотнища с революционными призывами: “Вся власть Советам!”, “Долой министров-капиталистов!”. На палубе выстроились матросы. Рабочие и солдаты Петроградского гарнизона бурно приветствовали балтийцев. Корабли стали на якорь у Николаевского моста (ныне мост Лейтенанта Шмидта) рядом с “Авророй”. Здесь уже находились сторожевой корабль “Ястреб”, минные заградители “Хопер” и “Амур”, учебное судно “Верный”, госпитальное судно “Зарница”, тральщики № 14 и № 15.
Отряд матросов с “Самсона” первым влился в ряды восставших петроградских рабочих. Вслед за ним отряды матросов из экипажей других кораблей, получив оружие из корабельных арсеналов, отправлялись на боевые задания.
В 21 ч 40 мин 25 октября (7 ноября) 1917 г. по сигналу с Петропавловской крепости комендор “Авроры” Е.П. Огнев по команде комиссара корабля А.В. Белышева произвел холостой выстрел из носового 6-дм орудия, послуживший сигналом к началу общего штурма Зимнего дворца. Вечером 25 октября в Смольном открылся II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Съезд провозгласил Советскую власть, принял исторические Декреты о земле и мире, сформировал первое Советское правительство — Совет Народных Комиссаров по главе с В.И. Лениным.
Команда “Гангута” с нетерпением ждала вестей из Петрограда. Наконец радист линкора И.П. Угольков принял радиограмму Центробалта: “Власть перешла в руки Советов. Временное правительство арестовано. Керенский сбежал. Все постановления Центробалта исполнять точно, немедленно, соблюдать спокойствие, помня, что Центробалт стоит на страже революции. Дыбенко”. Это сообщение вызвало всеобщее ликование на линкоре, как и на всех кораблях эскадры. Команда линейного корабля послала телеграмму II Всероссийскому съезду Советов, в которой она заверила, что будет зорко стоять на страже революции и не покинет корабль до полной победы пролетариата.
26 октября Керенский вместе с генералом Красновым организовали поход контрреволюционных войск на Петроград. Одновременно в столице вспыхнул мятеж юнкеров. В этот же день Центробалт обратился ко всем морякам с призывом выступить на борьбу с контрреволюцией.
В Петроград из Гельсингфорса прибыли крейсер “Олег” и эскадренный миноносец “Победитель”, которые заняли боевые позиции в Морском канале. 1 ноября эскадренные миноносцы “Меткий”, “Деятельный”, “Победитель” и “Забияка”, которые находились у Николаевского моста, пошли вверх по Неве и стали на якорь у села Рыбацкое, в ожидании подхода контрреволюционных частей. Ближайшие железнодорожные станции оказались в зоне обстрела артиллерии эсминцев. Накануне, 31 октября, революционные войска заняли Царское Село, а 1 ноября вступили в Гатчину, где захватили генерала Краснова вместе с его штабом.
Все эти дни линейный корабль “Гангут” стоял под парами в Гельсингфорсе, готовый по первому зову партии выйти в море для артиллерийской поддержки революционных войск под Гатчиной. Но его помощь не потребовалась. Красногвардейскими рабочими отрядами, матросами — посланцами Центробалта — и солдатами первый поход контрреволюции против Советской власти был разгромлен.
В ноябре 1917 г. Советское правительство, стремясь быстрее покончить с ненавистной империалистической войной и дать народу долгожданный мир, начало мирные переговоры с кайзеровской Германией. Однако, воспользовавшись предательской линией главы советской делегации на переговорах в Брест-Литовске Л.Д. Троцкого, германское правительство решило в середине февраля 1918 г. возобновить военные действия против Советской России по всему фронту от Балтики до Черного моря.
18 февраля 1918 г. немецкие войска, нарушив перемирие, начали наступление на Ревель. В их планы входил также захват зимовавших там крейсеров и подводных лодок. Благодаря мерам, принятым местным ревкомом, и самоотверженности экипажей, оставшихся верными Советской власти, корабли удалось вывести из порта. С колоссальным трудом 55 кораблей и транспортов при помощи ледокола “Ермак” пробилось через льды Финского залива к Свеаборгскому рейду.
К концу февраля основные части Балтийского флота сосредоточились в Гельсингфорсе. Скованные льдами стояли тяжелые бронированные громады линейных кораблей “Гангут”, “Полтава”, “Севастополь”, “Петропавловск”, “Андрей Первозванный”, “Гражданин”, “Республика”. Вместе с боевыми кораблями ожидали дальнейшего развития событий более 70 транспортов и вспомогательных судов. Но долго оставаться в Гельсингфорсе корабли не могли. По условиям Брестского мирного договора, подписанного 3 марта 1918 г., Советская Россия должна была перебазировать из Эстонии и Финляндии свои корабли в советские порты или же немедленно их разоружить.
Советское правительство приняло решение немедленно перевести корабли в Кронштадт с помощью всех имевшихся в наличии ледоколов. Это была трудная задача. Ледовая обстановка в Финском заливе сложилась чрезвычайно тяжелая: сплошной лед распространялся далеко от Гельсингфорса.
В один из последних дней февраля 1918 г. на “Гангуте” сыграли “Большой сбор”. Вся команда собралась в носовой части жилой палубы. На корабль прибыл комиссар Балтийского флота Б.А. Жемчужин — начался митинг. Жемчужин рассказал команде о готовившемся захвате Балтийского флота немцами, о трудностях перевода кораблей в Кронштадт. Собрание приняло резолюцию: “Мы все как один останемся на своих местах до тех пор, пока враг окончательно не будет сломлен. А тех товарищей, которые бессознательно бегут, бросая корабли, клеймим позором и выкидываем из своих революционных матросских рядов”. “Требовалось, не покладая рук, — вспоминал один из активных участников похода Н.А. Ховрин, — в кубриках, в кочегарках, электростанциях — везде, где только собирались моряки, вести большую политическую работу, ежедневно собирать общие собрания, разбивать демобилизационные настроения, которые пытались посеять среди моряков наши враги. И большевики эту задачу выполнили с честью. Днем и ночью кипела работа. Проверяли механизмы, грузили топливо, наливали пресную воду, разгружали все запасы, находящиеся в порту, и погружали их на корабли. Дредноуты, линкоры нагружались до отказа”.
На помощь морякам пришли рабочие портовых мастерских и гельсингфорсского отделения Балтийского завода. Их возглавил старейший большевик, рабочий Балтийского завода А. А. Ингельман, ставший потом первым председателем заводского комитета. По его инициативе были мобилизованы высококвалифицированные рабочие, они не уходили из цехов до тех пор, пока заказы для кораблей не были выполнены.
Интенсивно велась подготовка на “Гангуте”. Нужно было не только отремонтировать корабль, но и погрузить на него большое количество угля, ящиков с винтовками и патронами, всевозможное судовое имущество, продовольствие. На линкоре предстояло еще срочно ликвидировать последствия пожара, происшедшего зимой 1918 г. в носовом котельном отделении. Там загорелись уголь и мазут. Температура в кочегарке поднялась до предела, грозящего взрывом пороха в соседнем артиллерийском погребе. Благодаря энергичным и решительным действиям комиссара линкора А.
Санникова взрыв был предотвращен, но пожар нанес значительные повреждения котельной установке.
Германское командование, обеспокоенное активной подготовкой Балтийского флота к перебазированию в Кронштадт, потребовало от диктатора Финляндии генерала Маннергейма ускорить наступление на Гельсингфорс. Одновременно планировалась высадка дополнительных отрядов белофиннов на острова Гогланд, Лавенсаари, Соммерс, лежащих на пути к Кронштадту. Германские агенты и белофинны активизировали подрывную деятельность в самом Гельсингфорсе.
4 марта 1918 г. в городе было объявлено военное положение, а 12 марта 1918 г. ледоколы “Ермак” и “Волынец” взломали лед внутреннего Свеаборгского рейда и вывели из порта первый отряд кораблей в составе линкоров “Гангут”, “Полтава”, “Петропавловск”, “Севастополь” и крейсеров “Рюрик”, “Богатырь”, “Адмирал Макаров”. С наступлением темноты в 19 ч 15 мин отряд стал на ночевку.
За ночь корабли вмерзли в лед, и утром без помощи ледоколов не могли дать ход. В 6 ч 13 марта ледокол “Ермак”, обойдя вокруг эскадры, взломал лед и повел отряд за собой. Лед был сплошным, без разводий, его толщина в ряде мест достигала 3 м. “Ермаку”, наибольшая ширина которого составляла 22, а линкоров 26 м, не удавалось сразу пробить во льдах канал достаточной ширины и приходилось повторно обламывать кромку льда. Концевые корабли кильватерной колонны часто застревали, так как льды ко времени их прохода успевали сомкнуться. Ледоколы должны были возвращаться в конец колонны и снова пробивать каналы во льдах. Непосредственно за ледоколом “Ермак” двигался линкор “Петропавловск”, успевая пройти по чистой воде до всплытия огромных глыб льда, которые представляли для него большую опасность. Корабль имел повреждение в носовой части, лишь временно зацементированное.
За несколько дней до выхода первого отряда белофинны заняли о. Гогланд, а затем о-ва Соммерс и Лавенсаари, расположенные справа и слева по курсу, которым следовал отряд. На них была установлена артиллерия, наведенная на корабли отряда. Артиллеристы линкоров и крейсеров могли уничтожить белофинские батареи, но открывать огонь было нельзя, чтобы не дать повода германскому правительству обвинить Советскую Республику в нарушении Брестского договора.

К 19 ч 30 мин 13 марта отряд миновал траверз маяка Южный Готландский и встал на вторую ночевку на восточном Гогландском плесе. За два дня удалось пройти лишь половину пути, до Кронштадта оставалось около 90 миль. Утром 14 марта ледоколы “Ермак” и “Волынец” около двух часов освобождали корабли отряда от ледового плена. Один за другим уходили по пробитому во льду каналу крейсер “Рюрик”, линкоры “Полтава”, “Гангут”, “Петропавловск”. Около 12 ч дня из-за начавшейся подвижки льда застрял линкор “Гангут” и поднял сигнал о помощи. Только к 15 ч 30 мин его удалось высвободить изо льдов. Ледоколы заняли свое место в голове колонны, и отряд двинулся в путь. По мере приближения к Кронштадту ледовая обстановка осложнялась. Пройдя всего 30 миль, отряд встал на ночевку у маяка Нерва.
В 7 ч утра 15 марта отряд продолжил переход. Вскоре застрял во льдах и сам флагман ледокольного флота “Ермак”. Вахтенный начальник ледокола записал в журнале: “Вследствие очень тяжелого льда взяли “Волынец” носом в свой кормовой вырез, подтянули буксиром с кормовой лебедки вплотную и, работая машинами обоих ледоколов, стали пробиваться”. Весь этот день путь отряду прокладывали спаренные ледоколы. Но полоса густого тумана, в которую вошли корабли, заставила приостановить движение почти на пять часов. Пройдя за день не более 25 миль, отряд остановился у о. Сескар в 35 милях от Кронштадта. Последний участок пути оказался самым трудным, на него ушло почти два дня. В 11 ч 30 мин 17 марта первый отряд вошел на Большой Кронштадтский рейд, а к вечеру все корабли втянулись в гавань и стали на отведенные места.
Поход длился 5 суток, за это время было пройдено 180 миль в очень тяжелой ледовой обстановке. Корабли не получили за время похода серьезных повреждений. Команды линкоров, особенно котельные машинисты, проявили выносливость и стойкость. Они поддерживали под парами все котлы, несмотря на отсутствие половины штатного экипажа. Кочегарам помогли рабочие порта и верфей Гельсингфорса, эвакуировавшиеся с отрядом. Ночью на стоянках вблизи островов, занятых белофиннами, приходилось выставлять усиленную охрану во избежание возможных диверсий, так что матросам отдыхать не удавалось. Это была первая большая победа моряков-балтийцев, вселявшая уверенность в то, что вся операция по перебазированию флота будет успешно доведена до конца.
Второй отряд в составе линкоров “Андрей Первозванный” и “Республика”, крейсеров “Олег” и “Баян”, подводных лодок “Рысь”, “Тур”, “Тигр” вышел из Гельсингфорса 5 апреля 1918 г. К этому моменту обстановка на Балтийском театре еще более осложнилась. Германское командование, воспользовавшись тем, что Советское правительство в соответствии с условиями Брестского договора уже к 15 марта вывело все свои сухопутные войска из Финляндии, высадило 3 апреля десант на Финском побережье у п-ова Гангэ (Ханко). Отсюда было рукой подать до Гельсингфорса. Белофинны при содействии офицеров, предавших интересы революционной России, захватили ледоколы “Волынец”, “Тармо” и “Черноморский № I”, которые затем были переведены в Ревель и переданы немцам. Ледокол “Ермак”, возвращавшийся из Кронштадта за вторым отрядом кораблей, 29 марта был обстрелян береговой артиллерией белофиннов с о. Лавенсаари и вынужден вернуться обратно. Поэтому отряд вели маломощные ледоколы “Силач” и “Город Ревель”, которые зачастую сами не могли преодолеть ледяные торосы. Только 10 апреля 1918 г. корабли отряда достигли Большого Кронштадтского рейда.
Переход третьего отряда, который насчитывал 167 боевых кораблей и транспортов, осложняло отсутствие части экипажей. Кроме того, корабли, входившие в этот отряд — эскадренные миноносцы, подводные лодки, сторожевики, тральщики — имели относительно слабые корпуса и были мало приспособлены к плаванию в ледовых условиях. Поэтому для их следования был выбран так называемый стратегический фарватер, проходивший вблизи северного побережья Финского залива, в шхерном районе, хотя он был сложнее в навигационном отношении. Корабли выходили из Гельсингфорсской гавани по мере готовности: первый эшелон — 7 апреля, последний 10 апреля. Переход третьего отряда проходил в первой половине апреля, однако весь фарватер был еще покрыт крепким льдом, местами встречались торосы высотой до 5 м. Лишь через 16 суток, 22 апреля 1918 г., корабли пришли в Кронштадт.
Всего из Гельсингфорса в Кронштадт было переведено 233 боевых корабля и вспомогательных судна. Ледовый поход имел огромное стратегическое значение. Благодаря его успешному завершению удалось сохранить Балтийский флот как ударную силу для защиты пролетарской революции и основу для возрождения Красного Балтийского флота, пополнения Черноморского и создания Северного и Тихоокеанского флотов.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.