Краткая история минновзрывных заграждений

Мины, как боевые средства поражения, имеют давнюю историю. Появление первых мин связано с изобретением пороха. Устройство их было элементарно простым. Это были сосуды (металлические, бумажные, глиняные), наполненные порохом и картечными пулями. Взрывы таких мин наводили ужас на противника и приписывались божественным силам. Поэтому их, например в Китае, называли «небесным огнем», «земным громом» и другими мифическими именами. Все это было за несколько веков до нашей эры.


Много позже пороховые мины стали использовать при осаде крепостей. Для этой цели под стенами отрывали потайные подземные галереи, куда закладывали мины — бочки с порохом. Так, в 1552 году русские войска, осадив ханскую крепость Казань, взорвали под ее стенами четыре пороховые мины, содержащие в общей сложности более 12 тонн пороху. Произведенные в стенах проломы предрешили успех штурма.
Первый дошедший до нас случай применения мины-ловушки относится к 1582 году. Польский король Стефан Баторий, войска которого осадили Псков, прислал руководителю обороны князю Шуйскому ларец, якобы содержавший драгоценности. Неизвестный русский мастер, соблюдая меры предосторожности, раскрыл подозрительную посылку, в которой оказалось пуд пороха и 24 заряженных самопала, приводимых в действие при открывании замка.
Первая известная в истории противотранспортная мина была применена в 1800 году. Эту мину противники Наполеона установили на дороге, но которой должен был проехать французский император, однако прошедшим дождем подмочило порох и взрыва не последовало.
С развитием промышленности появилась возможность заводского производства мин и принятия их (в качестве табельных) на вооружение армий.
В России табельная противопехотная мина осколочного действия была разработана в 1855 году саперным офицером Сущинским. При обороне Порт-Артура в 1905 году русские войска применяли изобретенные штабс-капитаном Карасевым шрапнельные фугасы, представляющие собой противопехотные выпрыгиваемые мины, с которыми современные образцы имеют много общего. В Порт-Артуре родился и прототип нынешней сигнально-осветительной мины — так называемый «сигнальный огонь» поручика Дебогория-Мокриевича.
Появление в первую мировую войну танков привело к созданию противотанковых мин, в качестве которых немцы, французы и бельгийцы первоначально применяли приспособленные для этого артиллерийские снаряды. Русские военные изобретатели предложили ряд конструкций противотанковых мин, из которых наиболее удачной была мина Ревенского.
В 1924 году выдающийся советский инженер Д. М. Карбышев представил в Инженерный комитет модели взрывного приспособления к противотанковому фугасу. По существу это была первая противотанковая мина, рассчитанная на заводское изготовление и предназначенная для массового применения в войсках. Вслед за предложением Карбышева многие другие изобретатели — И. А. Фундатор, М. С. Овчинников, П. Г. Радевич, Н. И. Иванов, Н. Ф. Слюнин, И. П. Галицкий, Б. А. Эпов и другие — предлагали свои конструкции противотанковых мин. За период с 1932 по 1940 год лишь на одном из полигонов было испытано более 40 различных конструкций противотанковых мин. Наряду с противотанковыми разрабатывались также противопехотные мины.
Это были годы довольно бурного развития инженерных мин. Только с 30-х годов и до Великой Отечественной войны были последовательно приняты на вооружение противотанковые мины: металлические Т-35, ТМ-39, ПМЗ-40, антиклиренсная АКС и деревянная ТМД-40.
Процесс развития противопехотных мин был не столь интенсивным. Большинство разработок ориентировалось на изготовление мин в войсках с использованием табельных взрывателей и стандартных шашек взрывчатого вещества. Так была создана выпрыгивающая мина с использованием 152-мм артиллерийского снаряда и названная ОЗМ-152; перед началом войны появились картонная мина ПМК-40 и металлическая ПММ-6, разрабатывалась противопехотная мина в деревянном корпусе, которая известна под названием ПМД-6.
Мина — основное оружие сапера. Много их было установлено в годы Великой Отечественной войны. За время боевых операций 1941–1945 годов советскими инженерными войсками было установлено на полях сражений более 70 млн различных мин, из которых около 30 млн противотанковых. На наших минных заграждениях, по неполным данным, фашисты потеряли около 100 тыс. солдат и офицеров и около 10 тыс. танков и самоходных установок. Только с 5 по 18 июня 1943 года в сражении на Курской дуге в полосе одного только Центрального фронта фашистская армия потеряла на наших минах 420 танков и самоходных орудий и более 7000 солдат и офицеров.
Двести боевых машин — почти целая танковая дивизия — были выведены из строя только саперами 1-й гвардейской инженерной бригады, которой командовал полковник М. Иоффе. С 5 по 9 июля на минных полях, установленных саперами этой бригады, противник потерял 140 танков и штурмовых орудий, минами и огнем стрелкового орудия было уничтожено до 2500 гитлеровских солдат и офицеров.
Только 7 июля в районе Понырей и на стыке 13-й и 70-й армий на минных полях подорвалось 108 танков и самоходных орудий гитлеровцев, из них 76 — на минных полях, установленных в ходе операций подвижными отрядами заграждении.
Саперы героически держали оборону, стояли насмерть и не пропустили врага. Особо отличились в этих боях подвижные отряды заграждений под командованием старших лейтенантов М. Тушева, О. Цедрова, лейтенанта А. Гуляева, саперы батальонов майоров А. Ванякина, А. Фролова, Г. Гасенко. Старший сержант Андрухов, красноармейцы Бескаравайный и Тушкин ставили мины буквально под гусеницы «тигров». Только за два дня боев на минах, установленных саперами подвижного отряда заграждений под командой старшего лейтенанта К. Трошина, подорвалось 24 танка и до двухсот солдат и офицеров противника. Там, на месте ожесточенных боев у поселка Поныри, отважным саперам за их подвиг воздвигнут обелиск и зажжен Вечный огонь.
Выбор места установки минного поля — это искусство, и им вполне владели наши саперы. Так, минеры, которыми командовал лейтенант А. Гуляев, только 5 июля под огнем врага установили шесть противотанковых минных полей в районе села Горелое. Молодой офицер быстро разгадывал замысел противника и своими действиями вводил его в заблуждение. Для этого минеры создали несколько ложных минных полей и поставили на них указки с надписью: «Мины». Места же, где должны быть проходы, минировали. Вражеские танки и бронетранспортеры с пехотой пошли на «приманку». Вот уже подорвалоь три «тигра». Противник попытался обойти минное поле слева. Однако гитлеровцы увидели таблички с надписью «Мины» и подозрительные бугорки на земле, расположенные в определенном порядке. Танки остановились. Сомнений не было — впереди минное поле. Фашисты свернули направо. Там табличек не было. Однако через несколько минут там подорвалось еще три танка. Оставшиеся машины повернули обратно.

Или вот еще пример.
Группе саперов во главе с гвардии рядовым Джимовым было поручено заминировать овраг, по которому могли пройти в тыл нашей обороны танки. Саперы установили мины в глубине оврага, а когда в овраг двинулись шесть танков, скрытно обошли их и заминировали вход в овраг. Гитлеровцы оказались в ловушке. Когда подорвался головной танк, остальные машины повернули обратно и опять напоролись на мины, подорвалось еще два танка, остальные были подбиты нашими артиллеристами.
Однако неправильно оценивать эффективность минновзрывных заграждений только по количеству выведенных из строя танков или убитых гитлеровцев. Нельзя забывать и о том, что мины останавливали танки, заставляя их маневрировать вдоль фронта в поисках объездов и проходов в минных полях. В результате они становились легкой добычей для противотанковой артиллерии.
Анализируя опыт применения инженерных заграждений под Москвой, генерал армии Г. К. Жуков в донесении Председателю ГКО 8 декабря 1941 года писал: «Применение противотанковых мин дает все больший эффект. Если за ноябрь месяц с. г., по неполным данным, было подорвано на минах 29 танков и бронемашин, то в период с 1 по 4.12 1941 г. только в двух армиях, 5-й и 33-й, подорвалось 17 танков и 2 бронемашины. Это объясняется прежде всего тем, что в последних боях значительно улучшилось взаимодействие с саперными частями на поле боя. Подразделения саперов-истребителей с противотанковыми минами выдвигались на направление движения танков и устанавливали мины, иногда в непосредственной близости от танков противника. В бою у деревни Акулово заградительным огнем артиллерии танки были загнаны на минное поле и понесли большие потери».
«Создавайте подвижные отряды заграждений из саперов. Посадите их на машины, повозки. Пусть минируют все подходы танков противника», — требовал Г. К. Жуков в октябре 1941 года.
О количестве поставленных в ходе операций мин можно судить по тому, что, например, в 1944 году за период обороны севернее города Яссы 2-й Украинский фронт установил до 300 тыс., а 3-й Украинский фронт у озера Балатон 520 тыс. только противотанковых и 190 тыс. противопехотных мин.
Широкое применение получили мины замедленного действия и мины-сюрпризы. Так, в 1943 году войсками Советской Армии было установлено 5200 мин замедленного действия, а мины-сюрпризы, как правило, ставились при отходе войск на оборонительных рубежах, дорогах и в населенных пунктах.
Высокая эффективность минновзрывных заграждений привела к тому, что мины стали ставить не только саперы. Пехотинцы, артиллеристы и даже танкисты чувствовали себя увереннее, если прикрывали свои позиции минами.
Мины, особенно замедленного действия, были грозным оружием партизан. Они позволяли наносить удары по тыловым объектам и коммуникациям противника. Диверсионные группы, возглавляемые К. С. Заслоновым (партизанская кличка Дядя Костя), в конце 1941 — начале 1942 года парализовали работу железнодорожного узла города Орша. Свои самодельные мины замедленного действия партизаны маскировали под куски каменного угля.
По заданию командования одного из партизанских отрядов в ночь на 22 сентября 1943 года взрывом мины замедленного действия, установленной участницей минского подполья Е. Г. Мазаник, был убит палач белорусского народа генеральный комиссар Кубе.
Около 100 тыс. солдат и офицеров инженерных войск за проявленное в боях мужество и отвагу награждены орденами и медалями, 642 воина получили звание Героя Советского Союза, 272 награждены орденом Славы трех степеней, многие навечно зачислены в списки частей.
Саперы не только ставили мины, но и проделывали проходы, строили мосты и дороги и выполняли много других необходимых на войне работ. А если было нужно, то и сражались вместе с пехотинцами, ходили в атаки, искусно действовали штыком…
Хорошо известны Синявинские высоты под Ленинградом. Гряды высот, проходящих у болот, гитлеровцы превратили в мощный район обороны. С высот разведчики корректировали огонь дальнобойной артиллерии, которая держала в постоянном напряжении жизненно важную для Ленинграда железную дорогу, повреждала мосты через Неву, разрушала город.
Несколько атак пехоты на Синявинские высоты не дали желаемого результата. Во время артобстрела и авиационных ударов гитлеровцы уходили в подготовленные норы и железобетонные убежища. А когда наша пехота подходила к гряде высот, шквал огня прижимал ее к земле. В этой обстановке командир 106-го инженерно-саперного батальона майор И. И. Соломахин обратился к командующему Ленинградским фронтом генерал-полковнику Л. А. Говорову с просьбой разрешить саперам штурмовать и захватить один из важных пунктов высот, прозванный «Чертовой горкой».
Только после уточнения всех тонкостей предлагаемого командиром батальона плана командующий фронтом дал разрешение. «Хорошо, готовьтесь, я разрешаю», — сказал он. Тщательно готовились саперы к штурму. Оборудовали такие же, как у фашистов, укрепления и несколько ночей тренировались так, что буквально каждый солдат знал, что и когда ему делать. И вот в темноте августовской ночи 1943 года три роты саперов, искусно подкравшись к позициям врага, завязали в его траншеях рукопашный бой.
Когда командующему фронтом доложили, что высота захвачена, то в ответ последовало: «Ну молодцы саперы! Передать сейчас же по радио майору Соломахину, что Военный совет награждает его орденом Суворова, а командиров рот — орденом Красного Знамени. Всех отличившихся пусть немедленно представит к наградам. Ордена за такие дела надо вручать сразу, сегодня-завтра!» Почти весь личный состав батальона был отмечен правительственными наградами.
Или вот еще один из многих примеров. На одном из участков фронта в тыл врага была направлена группа минеров под командованием старшего лейтенанта Н. В. Колосова. В состав группы входили старший сержант В. П. Горячев, младший сержант В. Б. Ефимов, рядовые И. К. Базалев, Ф. И. Безруков и М. В. Мягкий. При выполнении боевого задания минеры были окружены во много раз превосходящими силами фашистских карателей. На предложение сдаться группа ответила огнем. Два с половиной часа дрались герои с противником. Все они пали смертью храбрых, но не сдались фашистам. За проявленные бесстрашие, героизм и беспредельную преданность Родине минерам в 1944 году было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Наша Родина свято чтит память своих героев. В 1955 году все они зачислены навечно в списки своей части.
Для оказания помощи войскам Юго-Западного фронта в обороне Харьковского района осенью 1941 года Ставкой Верховного Главнокомандования было принято решение о массовом минировании его взрывными заграждениями. Для выполнения этой задачи была создана специальная оперативно-инженерная группа под командованием полковника И. Г. Старинова. Имя И. Г. Старинова — минера-подрывника — в то время было хорошо известно в инженерных войсках: он воевал в Испании, в начале войны был начальником одного из отделов Главного военно-инженерного управления Красной Армии.
Об эффективности выполненных работ по минированию и особенно о моральном и материальном ущербе, который нанесли врагу мины замедленного действия и управляемые по радио (о них будет сказано ниже), видно из дневника немецкого офицера Георга Ф. Запись сделана 20 ноября 1941 года в городе Харькове.
«…Еще горят дома. Большой опустевший город неспокоен. Внезапно слышен грохот сильного взрыва. К месту взрыва помчалась масса велосипедистов, и мы поехали туда. Место взрыва оцеплено. Вновь взорвалась мина или адская машина, которая должна была взорваться через определенный промежуток времени…
Вечером взорвалась мина недалеко от нашего дома. После взрывов нескольких мин и потери офицеров и солдат было отдано распоряжение не расселяться по нежилым домам.
…Мины взрывались повсюду. Но самое ужасное — заминированные дороги и аэродромы. На аэродромах в день взрывалось по 3–5 мин и никто не знал, где взорвутся следующие… Однажды взорвалась мина неслыханной мощности в ангаре, где производились монтажные работы; при этом были убиты ценные специалисты. Взорвались мины на краю аэродрома, неподалеку от находившихся там самолетов, были ранены летчики и повреждены самолеты.
Использовались все средства для отыскания мин. Были допрошены все пленные саперы… Мы объявили населению, что за каждую мину будет даваться вознаграждение, а за укрывательство им грозил расстрел. К сожалению, население выдавало лишь незначительное количество мин. Уничтожение мин производилось только пленными.
В городе и его окрестностях было уничтожено много автомашин и несколько поездов, наскочивших на мины. Сотни солдат, два года избегавших смерти, погибли от мин. Однако взрывы мин не прекращаются, а обнаружить их с каждым днем все труднее. По показаниям пленных, часовой механизм многих образцов мин рассчитан на четыре месяца. Прошел только один месяц; в течение оставшихся трех мы должны будем терять еще много машин и поездов. Уже сейчас потери из-за мин превосходят все потери, непосредственно связанные с занятием города.
Наше первое столкновение с планомерным минированием стоило нам очень дорого. Необходимо изыскать новые средства, так как иначе нам придется строить на оккупированной территории новые автомобильные и железные дороги, аэродромы и склады. Нашей задачей должна стать борьба с минами. Не одолев их, мы не сможем свободно двигаться и действовать…»
Бессмертен подвиг взвода под командованием младшего лейтенанта Петра Фирстова на одном из участков фронта у Волоколамского шоссе 17 ноября 1941 года.
Дивизия генерала В. И. Панфилова, действовавшая в полосе обороны армии генерала К. К. Рокоссовского, отбила много яростных атак. 16 ноября немецко-фашистские войска вновь перешли в наступление. Полк, в составе которого находился саперный взвод младшего лейтенанта П. Фирстова, стойко удерживал свои позиции. Немалую роль в этом сыграли минные заграждения, установленные саперами. На минах противник нес ощутимые потери. 17 ноября, когда пришлось отходить нашим частям, командир полка принял решение в числе подразделений, прикрывающих отступление, оставить и саперный взвод. Такое решение было не случайным: саперы уже показали свою стойкость и активность в бою.
На окоп, в котором находился сапер коммунист Алексей Павлов, шли сразу два танка. Когда один из них был совсем рядом, Павлов с возгласом «Фашист здесь не пройдет!» бросил под гусеницу связку гранат. Танк подорвался. В это время слева подошел второй и выпустил по Павлову пулеметную очередь. Затем танк наехал на окоп Павлова, развернулся над ним. Из обоих танков выскочили гитлеровцы, но саперы не дрогнули.
Они расстреляли фашистов и подожгли машины. Однако к месту неравной схватки подходили другие гитлеровские танки. Наших бойцов становилось все меньше и меньше… Из одиннадцати героев погибли восемь. Тяжело раненных Фирстова и других саперов фашисты схватили живыми и зверски замучили. Так погибли мужественные саперы. Поставленную задачу они с честью выполнили. Полк вышел из окружения. А враг понес большие потери. В памяти советских людей навсегда останутся имена саперов, которые за этот подвиг были посмертно награждены орденом Ленина. Их имена начертаны на величественном памятнике, воздвигнутом у Волоколамского шоссе: красноармейцы Петр Гениевский, Ерофей Довжук, Прокофий Калюжный, Василий Моношин, Василий Семенов, Павел Синеговский, Глеб Ульченко, сержанты Александр Зубков, Денис Матеркин, политрук Алексей Павлов и их командир младший лейтенант Петр Фирстов.
…В центре белорусской деревни Блужа, под Осиповичами, недалеко от памятника погибшим в Великой Отечественной войне находится могила Героя Советского Союза Николая Чепика. Кто же он, этот герой? Где и во имя чего совершил он свой подвиг?
Николай Чепик родился в 1960 году. Член ВЛКСМ. Совершил героический подвиг при выполнении интернационального долга в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане. За мужество и героизм ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Подвиг — это минуты, секунды и даже мгновения. Но в этих мгновениях спрессованы годы, ведь истинный подвиг — это не порыв. Он в твердых знаниях военного дела, практических навыках, в высоких морально-боевых качествах солдат. Николай Чепик — заместитель командира десантного взвода, сапер.
Уже после боя стало известно, что против десантников действовала одна из крупных и опытных банд афганских контрреволюционеров. Поэтому он носил исключительно жестокий характер.
Гвардии старший сержант Чепик передвигался в цепи атакующих, отвагой вдохновлял в бою подчиненных. Группа десантников, которую возглавлял Николай, на подступах к укрепленному пункту уничтожила десяток душманов. Потом гвардейцы смело подбирались вплотную к сильно укрепленным огневым точкам противника и уничтожали их. И всюду командир был впереди, показывал личный пример, вел за собой. Равняясь на сержанта, смело и дерзко действовали также и входящие в состав группы гвардейцы.
Получив приказ уничтожить засевших в одном из укрытий душманов, Николай с тремя солдатами пробрался в тыл противника и выполнил боевую задачу. При возвращении к своим группа была обнаружена. В неравном бою гвардейцы были тяжело ранены, но, истекая кровью, продолжали драться.
Противник осыпал смельчаков свинцовым дождем. Оборвалась жизнь одного из десантников, второго, третьего… Гвардии старший сержант Николай Чепик остался один. Но продолжал вести бой. Короткими меткими очередями он беспощадно разил врагов. Когда кончились патроны, душманы бросились к нему, пытаясь захватить в плен. Когда они подбежали почти вплотную, неожиданно раздался сильный взрыв. Ценой своей жизни он уничтожил более тридцати бандитов.
Гимном мужеству Героя Советского Союза Николая Чепика стала песня композитора Игоря Лученка «Знали парня».
«Узнав о подвиге Николая, который, защищая товарищей, взорвал себя и 30 душманов, я был потрясен бесстрашием двадцатилетнего парня, — сказал композитор. — Его последний шаг — шаг в бессмертие…»
Не было в годы войны ни одной значительной наступательной, уже не говоря об оборонительных, операции, в ходе которой не устанавливались бы мины. Так, в Висло-Одерской операции инженерными войсками было установлено 346,6 тыс. противотанковых и 891 тыс. противопехотных мин, на которых подорвалось 244 танка и самоходно-артиллерийских установки, 79 бронемашин, 215 автомашин и 4573 солдата и офицера из контратакующих частей гитлеровцев.
Широкое применение мин в Великой Отечественной войне вызвало и соответствующие изменения в их конструктивных формах. Уже в первые месяцы войны выяснилось, что довоенные противотанковые мины имеют ряд недостатков. Так, например, у мины ТМ-35 заряд взрывчатого вещества (2,8 кг) был недостаточным. Пришлось увеличить высоту корпуса мины и поместить в нем заряд массой 4 кг. Мина ПМЗ-40 оказалась сложной в изготовлении и снаряжении. Пришлось снять ее с производства. Перед конструкторами и промышленностью встала задача создать в короткие сроки эффективные противотанковые мины и наладить их массовое производство в условиях военного времени.
Предельно ограниченные сроки разработки, трудности первого периода войны, а также нехватка металла выдвинули особые требования к разрабатываемым минам. В то же время требовалась простая и технологичная конструкция мин, чтобы их можно было выпускать не только на специальных заводах, но и на небольших фабриках и в мастерских. Требовалось разработать упрощенную технологию снаряжения мин взрывчатым веществом, позволяющую применять все виды ВВ — прессованные, плавленые и порошкообразные.
В начальный период войны применялась противотанковая деревянная мина ЯМ-5. Корпус ее был предельно прост — прямоугольный деревянный ящик, сбитый гвоздями. Эти мины изготовлялись во фронтовых мастерских, где снаряжались табельными тротиловыми шашками. На заводах их снаряжали плавлеными и порошкообразными взрывчатыми веществами. Мина имела упрощенный взрыватель УВ с деревянной чекой. Однако мины ЯМ-5 не всегда были надежны в действии и безопасны при снаряжении и установке. Поэтому их сняли с производства, как только появились более надежные образцы.
Широкое применение нашла противотанковая деревянная мина ТМД-Б, созданная конструктором И. П. Беляковым.

Она представляла собой деревянный ящик, изготовленный из досок толщиной 10 мм, скрепленных гвоздями. Мину можно было снаряжать любым взрывчатым веществом — прессованными тротиловыми шашками, плавленым и порошкообразным ВВ или готовыми прессованными брикетами. В основном она снаряжалась прессованными брикетами из смеси тротила и аммонита. Обычно эти брикеты делали на специальных заводах, но в годы войны они были загружены изготовлением артиллерийских снарядов и мин. Однако выход из создавшегося положения был найден. Технологи организовали массовое производство брикетов из аммонита на кирпичных заводах, использовав прессы, предназначенные для изготовления кирпича. Два готовых брикета вкладывались в ящик, между ними помещался промежуточный детонатор — тротиловая шашка массой 160 г. Вот и все снаряжение. Масса мины 9,0 кг, масса заряда 4,8 кг. В ней применялся взрыватель МВ-5.
Опыт войны показал, что и эта конструкция имела недостатки. Деревянный откидной щиток (дверка) от влаги разбухал, соединительная планка с трудом входила в паз. После долгого пребывания в земле ее часто невозможно было вытащить, что сильно затрудняло обезвреживание мины в случае необходимости. Сквозь щели внутрь мины попадала вода. В 1944 году конструкция мины была усовершенствована. Вместо нажимной планки, закрываемой задвижкой, в центре корпуса сделали горловину, через которую вставлялся взрыватель. Горловина закрывалась пластмассовой пробкой. Модифицированная мина получила название ТМД-44.
У деревянных мин много преимуществ, но им присущи и недостатки: малая механическая прочность; большие габариты; относительно большая трудоемкость при изготовлении корпуса; отсутствие герметичности. Поэтому еще в предвоенные годы разрабатывались мины с цельнометаллическим корпусом.
Перед началом войны была сконструирована противотанковая мина ТМ-41.

Металлический корпус ее — штампованный цилиндрической формы. Сверху к нему точечной сваркой приваривался гофрированный нажимной щиток. Мина снаряжалась плавленым или порошкообразным тротилом с промежуточным детонатором, а также взрывателем МВ-5. Испытания прошли успешно. Нужно было скорее наладить массовое производство этих мин. Выручили предприятия, выпускающие… хозяйственную посуду. Штампы и матрицы для изготовления обычных кастрюль после небольшой переделки были приспособлены для штамповки корпуса мины. Это позволило довольно быстро наладить массовый выпуск мин.
Одновременно велись работы и над созданием противопехотных мин. В начальный период войны была создана противопехотная мина осколочного действия ПОМЗ-2. Благодаря несложной конструкции и большой боевой эффективности она широко применялась на фронтах Великой Отечественной войны. Одна мина перекрывала участок до 10 м; при взрыве она давала до 300 убойных осколков, обеспечивая радиус сплошного поражения до 4 м.
Широко применялась деревянная противопехотная мина нажимного действия ПМД-6. Корпус ее представлял собой деревянную коробочку, закрывающуюся шарнирно скрепленной с ней деревянной крышкой.
Большой урон немцам наносили мощные противопехотные осколочно-заградительные мины (ОЗМ), управляемые по проводам. Еще до войны была разработана мина ОЗМ-152. Она представляла собой корпус 152-мм артиллерийского снаряда, к днищу которого приваривалась так называемая вышибная камора, имеющая заряд метательного ВВ и электровоспламенитель. Мину устанавливали в грунт в специально отрытый колодец и маскировали, а провода от каморы выводили на пункт управления. Когда пехота противника приближалась к месту установки мины, на нее подавалось напряжение. Вышибной заряд выбрасывал снаряд, который взрывался над землей, образуя большое количество осколков. Радиус сплошного поражения мины 40 м. Вышибная камора позволяла использовать не только 152-мм артиллерийские снаряды, но снаряды и минометные мины любого калибра.
Наряду с противотанковыми и противопехотными минами в предвоенные годы и в ходе войны было разработано немало мин другого назначения: противотранспортных, противодесантных, управляемых, мин замедленного действия и других. Советская Армия значительно превзошла фашистскую не только по массовости применения мин, но и по разнообразию их конструкций.
Успешное применение минновзрывных заграждений стало возможно лишь благодаря отличной выучке, героизму и самоотверженности наших саперов — скромных тружеников войны, как называли их в те годы. Умело взаимодействуя с артиллеристами, устанавливая мины иногда «под носом» наступающих танков противника, они создавали непреодолимые заслоны на их пути.
Особое место среди минновзрывных заграждений занимали мины, управляемые по радио.
…Командующий 4-й танковой группой генерал Эрих Гёппнер нервничает. Ему необходим мост через реку Истру. «Вы понимаете, полковник, что через этот мост лежит кратчайший путь войск фюрера к Москве, — говорит он. — Ваша нераспорядительность срывает последний, сокрушительный удар по их столице».
Полковник, отвечающий за строительство моста, торопит подчиненных. Наконец мост готов и на него вступила колонна техники. Но внезапный взрыв огромной силы приводит гитлеровцев в замешательство. Вместе с мостом вверх полетели обломки техники и фашистские солдаты. Гитлеровское командование мечет «громы и молнии». Срывается переброска войск и их снабжение в тот момент, когда фашистам казалось, что они вот-вот ворвутся в Москву. Ведь мост тщательно охранялся. Причина взрыва не ясна. И самое загадочное для фашистских инженеров то, что таинственный взрыв далеко не первый…
…Утром 24 октября 1941 года фашистские танки ворвались в Харьков. За ними осторожно, проверяя каждый шаг, вступили пехотные части. Дело в том, что вражеская разведка получила сведения, что советские войска установили в Харькове много различных мин, в том числе и замедленного действия.
Сведения разведки подтвердились. Большим успехом гитлеровцы считали обнаружение мины с большим зарядом взрывчатого вещества в доме № 17 по улице Дзержинского — одноэтажном особняке старинной постройки. Когда взрывчатка была извлечена, там поселился начальник гитлеровского гарнизона Харькова генерал-майор фон Браун со своими приближенными.
После совещания 13 ноября 1941 года генерал фон Браун лег поздно и уже больше не встал. В 4 ч 20 мин в доме произошел взрыв, здание взлетело на воздух. При взрыве был убит генерал фон Браун и около двадцати офицеров и солдат. В ярости гестаповцы расстреляли группу фашистских минеров, непосредственно проверявших здание. Командира саперного батальона понизили в должности и послали на фронт…
Взрыв моста под Москвой и гибель генерала фон Брауна в Харькове заставили фашистских военных инженеров вспомнить и о других загадочных взрывах. Так, из армейской группы «Север» генерал-фельдмаршала фон Лееба докладывали о гибели при взрыве нескольких десятков танкистов 56-го моторизованного корпуса в городе Струги Красные.
В Берлин поступали сведения о таинственных взрывах уже захваченных немецко-фашистскими войсками дотов в Киевском укрепленном районе и мостов через Днепр.
В штабе инженерных войск вермахта специалисты подвергали эти сведения тщательному анализу. В том, что срабатывали мины, заранее заложенные советскими войсками, не было сомнений. Вызывало удивление другое. Большинство взрывов происходило именно в тот момент, когда они могли нанести наибольший ущерб немецко-фашистским войскам. И тогда было высказано предположение: мины управляются по радио. Вначале этому просто не поверили — как русским удалось создать оружие, какого еще не знал мир? «Это невозможно!»— говорили немецкие генералы. Однако факты — вещь упрямая. О таинственных взрывах было доложено самому фюреру.
После разгрома немецко-фашистских полчищ под Москвой в декабре 1941 года в руки советских войск попал совершенно секретный приказ Гитлера: «Русские войска, отступая, применяют против немецкой армии „адские машины“, принцип действия которых еще не определен. Наша разведка установила наличие в боевых частях Красной Армии саперов-радистов специальной подготовки. Всем начальникам лагерей военнопленных пересмотреть состав пленных русских с целью выявления специалистов данной номенклатуры. При выявлении саперов-радистов специальной подготовки последних немедленно доставить самолетом в Берлин».
Что же это были за таинственные мины?
Уже в 1925 году были изготовлены и испытаны первые образцы приборов для управления взрывами на расстоянии по радио. Результаты испытаний доложили Народному комиссару по военным и морским делам Михаилу Васильевичу Фрунзе. К 1927 году эти приборы были усовершенствованы. Новый образец получил наименование «Беми» (по начальным буквам фамилий — Бекаури, Миткевич).
А спустя несколько лет в составе Особой Краснознаменной Дальневосточной армии создается первая в нашей стране и в мире отдельная рота специального назначения, снабженная приборами управления взрывами по радио.
Мины, управляемые по радио, использовались во время оборонительных боев под Сталинградом и на Северном Кавказе, в районе Ржева, на Днепре и на Курской дуге.
Как же обстояло дело с подобными минами в фашистской Германии? Осенью 1942 года гитлеровским саперам с помощью предателя удалось найти и разобрать советскую радиоуправляемую мину. На копирование этого образца, несмотря на грозные приказы самого Гитлера, специалисты рейха затратили больше года. Однако наладить выпуск радиомин фашистам не удалось.
После падения Берлина заместитель командира 1-й гвардейской инженерно-саперной бригады полковник В. К. Харченко допрашивал взятого в плен коменданта Берлина генерала Г. Вейдлинга. Советского офицера интересовали только два вопроса: где в Берлине установлены мины замедленного действия и есть ли среди них управляемые по радио?
Гитлеровский генерал только развел руками: «Кроме обычных противотанковых и противопехотных мин мы в городе ничего не установили. Во-первых, времени не было, да и соответствующей техники не имели. А что касается радиофугасов, то русские инженеры далеко опередили наших…»
В послевоенный период был сделан качественный скачок в конструировании мин и технике минирования. На вооружении армий всех стран в настоящее время находятся сотни различных инженерных боеприпасов.
На вооружение Советской Армии были приняты противотанковые противогусеничные мины ТМ-46, ТМ-57, ТМ-62. Мины послевоенного поколения позволяют при их установке использовать минные заградители, что существенно сокращает время создания минных полей, а использование новых взрывателей увеличивает взрывоустойчивость мин к воздействию ударной волны.
В то же время была принята на вооружение мина ТМК-2 с кумулятивным зарядом, срабатывающая не только под гусеницей, но и под всей проекцией танка.
Дальнейшее совершенствование противотанковых мин идет по пути увеличения мощности заряда взрывчатого вещества, возможности установки мин современными средствами механизации, повышения их взрывоустойчивости и затруднения поиска мин индукционными миноискателями.
Из противопехотных мин были приняты на вооружение осколочно-заградительные мины кругового действия ОЗМ-З, ОЗМ-4, ОЗМ-160, осколочные мины направленного действия, а также мины нажимного действия ПМН.
Дальнейшее совершенствование противопехотных мин идет по пути повышения их боевой эффективности и возможности установки средствами механизации.
Даже перечень мин, находящихся на вооружении только Советской Армии, показывает, что изучить их все — задача весьма затруднительная. Но ведь знание своих мин — это только одна задача сапера. Не менее важно знать мины вероятного противника. Иначе невозможно обеспечить боевые действия войск. Ведь сапер должен уметь обезвреживать и уничтожать мины врага, пропускать свои войска через его минные заграждения.
А мин различных типов только в странах НАТО огромное количество. Кроме того, надо учитывать, что количество принятых на вооружение образцов все время растет, пополняясь новыми, более совершенными и сложными конструкциями.
На наш взгляд, для того чтобы выполнить задачи, саперу достаточно твердо знать свои мины и быть знакомым с основными образцами мин противника, наиболее типичными по устройству и имеющими наибольшее распространение. Это позволит ему при встрече с новыми минами быстро разгадывать их секреты и находить оптимальные варианты их уничтожения или обезвреживания.
Во время войны, а особенно в последний ее период и в послевоенные годы исключительно большое значение приобрело очищение от мин местности, освобожденной от противника. Нужно было обезвредить миллионы мин. Для выполнения этой задачи, а также уничтожения других взрывоопасных предметов (авиабомб, снарядов, минометных мин, гранат и др.) были сформированы специальные бригады разминирования, а также привлечены к разминированию различные инженерные части.
В последующем эту работу в значительной мере выполняли подготовленные Осоавиахимом (с. 20.8.1951 г. — ДОСААФ) добровольцы из местного населения освобожу денных районов.
О размахе работ, выполненных ими, говорят такие цифры: только за период с мая 1945 года по 1 января 1947 года было снято и уничтожено около 50 млн мин; на территории БССР с 1944 по 1960 год разминирована и очищена от боеприпасов площадь около 150 тыс. км2, при этом уничтожено свыше 20 млн мин и других боеприпасов; осоавиахимовцы Молдавии обезвредили до полумиллиона различных мин.
Большие работы по разминированию проведены на территории Прибалтийских республик, в Крыму, Ленинградской, Псковской и Новгородской областях. Например, на территории Крыма было снято и уничтожено 5 млн мин и других боеприпасов.
Разминирование — это кропотливая и опасная работа. О людях этой героической профессии обычно говорят, что они ошибаются только один раз. Каким надо быть мужественным и бесстрашным человеком, чтобы сотни раз вступать в единоборство со смертью, перехитрить ее, побороть и не ошибиться! Наиболее опасными для разминирования являются различные «сюрпризы». Они рассчитаны на человеческие слабости, его эмоции, машинальные действия. Здесь действует один закон: кто кого перехитрит — наш сапер или противник, поставивший мину.
Любому человеку трудно пройти мимо закрытого в сарае голодного животного или мяукающего в ящике кота, но стоит только открыть дверь или приоткрыть крышку ящика, как последует взрыв мины. Трудно не воспользоваться предметами домашнего и личного обихода или, например, исправным на вид радиоприемником, автомашиной, велосипедом. Но все это могут быть мины-сюрпризы. Их перемещение, включение или другие действия с ними неизбежно приводят к взрыву.
В отличие от обычных мин, представляющих собой стандартные конструкции заводского производства, мины-ловушки (сюрпризы), как правило, являются самодельными, вследствие чего по внешнему виду, устройству и принципу действия они бывают самыми разнообразными.
Мина-ловушка состоит из заряда ВВ 1, взрывного устройства 2 и приманки 3 .

 

В качестве заряда используют обычное ВВ и различные боеприпасы. Масса заряда может быть самой различной и зависит от назначения мины-ловушки. Взрывное устройство мин-ловушек чаще всего бывает механическим (например, нажимного, натяжного, разгрузочного, комбинированного действия — рис. 4), электрическим (замыкание электроцепи — рис. 5) или тепловым (взрыв капсюля-детонатора от нагрева — рис. 6).
В качестве приманки выбирают такие предметы, которые вызывают у человека любопытство, желание воспользоваться ими, устранить помехи: всевозможные красивые и дорогие вещи, продукты, оборудование помещений, предметы военного обихода и т. п.
Мины-ловушки устанавливают в различных местах, особенно в тех, которые наиболее вероятно будут использованы: например, в уцелевших зданиях в разрушенном населенном пункте, в оставленных при отходе убежищах, блиндажах.
Нужно помнить, что любая мина-ловушка рассчитана на беспечность, невнимательность, праздное любопытство и другие человеческие слабости. Сама мина-ловушка не взорвется, если на нее каким-то образом не воздействовать. Поэтому на территории, которая была занята противником, ничего нельзя брать и трогать до тех пор, пока не будет полной уверенности в безопасности того или иного предмета.
Во время Великой Отечественной войны советским воинам нередко попадались тепловые мины-ловушки, установленные в печах и дымоходах жилых домов. Они представляли собой заряды ВВ с вставленными в них капсюлями-детонаторами. Такие мины закладывали в топки печей под дрова или подвешивали на проволоке в трубе и рассчитывали на то, что они взорвутся при первой же топке. Однако бдительность советских саперов часто срывала замыслы врага, и многие мины-ловушки подобного типа были обезврежены. Так, после занятия советскими войсками в 1943 году деревни Городище Гомельской области отделение сержанта Вострухина обезвредило мину-ловушку, состоящую из четырех 60-килограммовых авиабомб. Мина была извлечена из печи здания, предназначенного для размещения госпиталя.
На дороге стоит автомашина. Дверцы ее раскрыты. Полная иллюзия, что машину бросили второпях. Но будьте осторожны! Внимательно осмотрите машину снаружи и изнутри. Может быть, под сиденье ее положена мина нажимного действия; перед колесами или позади замаскированы противотанковые мины; к дверцам привязаны проволочки, идущие к взрывателям натяжного действия; в электропроводку включена мина электрического действия; к осям колес или крыльчатке вентилятора присоединены мины-ловушки, срабатывающие от вращения.
От взрывов заминированных автомобилей в Ливане только в августе 1985 года погибли сотни мирных жителей, многие получили ранения и увечья.
Устраивая мины-ловушки, гитлеровцы прибегали к самым коварным и варварским приемам. Так, например, они минировали трупы убитых. Были случаи, когда минировались запертые двери сараев и домов, куда сгоняли пленных и мирных жителей из оккупированных городов и сел.
Нет таких мин-ловушек, которые нельзя обнаружить и ликвидировать. Обезвреживание мины-ловушки требует изобретательности, умения и ловкости. Если обезвреживание мины не вызывается необходимостью, то лучше всего подорвать ее на месте установки или заставить сработать при помощи «кошки», веревки с петлей и т. п. Самому при этом надо находиться в укрытии или на безопасном расстоянии.
Работа сапера трудна, и он должен обладать особыми качествами. У сапера-разведчика смелость сочетается с осторожностью, быстрота с неторопливостью, изобретательность и смекалка с высокой личной дисциплиной, расчет с наблюдательностью. В то же время он должен быть физически сильным, иметь хорошее зрение и тонкий слух. И конечно же, все эти качества сочетаются с отличным знанием минновзрывной техники и тактики ее применения.
При разминировании Киева в 1943 году сержант А. Салия обезвредил сюрприз, заложенный в насос водокачки, предназначенной для подачи воды в Печерский район. Только большой опыт, наблюдательность и собранность позволили саперу предотвратить взрыв. При подходе к зданию водокачки саперы обнаружили тонкий болтик с резьбой, который оказался предохранительной чекой мины. Это насторожило саперов. Открывать дверь водокачки было опасно. Тогда сержант заглянул в окно, выбил стекла и влез через окно в здание водокачки, где и обнаружил 20-килограммовый заряд с двумя взрывателями натяжного действия, соединенными с дверью. Обезвредив заряд, сержант Салий продолжал поиски. Вскоре он заметил проволоку, которая шла к электромотору. Тщательный осмотр привел сапера к заряду, который должен был взорваться при запуске насоса.
…Город Гомель разминировали саперы капитанов М. П. Болтова и М. Ш. Меломеда. По сведениям местных жителей, перед отступлением в городе работала специальная группа минирования «Зондеркоманда-29». Первый день поисков ничего не дал. Но саперы действовали настойчиво, особо проверяя крупные здания. Группы, работавшие в Доме специалистов и Доме коммуны, доложили: «Никаких мин не обнаружено!».
Трудно было поверить, чтобы фашисты не заминировали эти здания. Скорее наши саперы не смогли разгадать фашистские секреты. На помощь саперам в Дом коммуны направился капитан Болтов, а в Дом специалистов капитан Меломед. Болтов обошел все подвальные помещения. Интуитивно капитан чувствовал: где-то установлена мина замедленного действия. Но где! Из опыта Болтов знал, что фашисты стараются полностью вывести здание из строя или нанести ему наибольшие повреждения. Значит, мина установлена где-то в центре здания. Предположения капитана оправдались. На глубине 3,5 м были обнаружены две 1000-килограммовые авиационные бомбы. Часовой взрыватель был установлен на предельный срок взрыва — двадцать одни сутки.
Несколько дней продолжались поиски мин в Доме специалистов, но безрезультатно. Было уже принято решение прекращать поиски. Тогда к командиру роты обратился старший сержант Васюков с просьбой еще на сутки оставить саперов, так как он не уверен, что фашисты не заминировали здание. Получив разрешение, отважные саперы-добровольцы начали вторично исследовать каждый уголок здания. Уже на исходе суток разгребли кучу угля в подвале и заметили, что бетонные плиты пола недавно поднимались. Когда на этом месте отрыли шурф, то обнаружили огромный заряд с взрывателем замедленного действия. До взрыва заряда оставалось двадцать семь часов…
Готовность человека к подвигу. От чего она зависит? Чем объяснить ту беспредельную храбрость советских солдат, которую они проявляли в годы войны — без рисовки, буднично, как долг, как обязанность?
Много написано книг о нашем солдате у нас и за рубежом. Некоторые иностранные авторы объясняют беспримерный героизм советского солдата «большевистским фанатизмом», действиями «робота».
Но как подвести под эти мерки, например, действия минеров-истребителей танков? Единоборство с вражеским танком. Далеко не каждому оно под силу. Здесь одного фанатизма мало. Всей предшествующей жизнью человек готовился к подобному подвигу. Семья, школа, весь уклад советской действительности воспитывали в нем готовность к самопожертвованию во имя жизни и счастья других людей, во славу своей Родины.
Группы минеров-истребителей танков обычно размещались у лесных дорог, в местах наиболее вероятного появления танков противника. Протягивали через дорогу тросики с закрепленными на них противотанковыми минами. А при подходе танка противника подтягивали из укрытия мины под его гусеницы. Это были схватки человека и танка. Кто кого? А ведь часто верх брали саперы.
Так действовали саперы под Москвой, Киевом, на Курской дуге и во многих других операциях. Под Киевом в 1943 году группы минеров младшего сержанта И. П. Фролова и сержанта А. Г. Рысиса образовывали пробки на дорогах подрывом передних танков в районах населенных пунктов Малин и Визни. Но не все минеры возвращались после выполнения подобных заданий. Так, третья группа из 207-го отдельного батальона инженерных заграждений хоть и выполнила задание, но обратно не вернулась.
В селе Ново-Комиссаровка в Молдавии живет семья Шеларей. И многим кажется, что кроме фермы у Елены Пантелеевны ничего сроду и не было. Но это не так. Помимо всего доброго, что делает эта женщина, в документах Елены Пантелеевны есть и такая строка: «Лично обнаружила и обезвредила 1150 мин». Это она оградила от смерти и разрушения то, что рождено и построено другими. И делалось все это буднично, добровольно. Каждый день — на волосок от смерти.
Война ушла далеко на запад, а в глубоком тылу она продолжалась, лишала жизни людей, калечила их.
Вот выписка из докладной записки об оборонной работе по Оргеевскому уезду Молдавии — июль—октябрь 1944 года: «…вся работа уездных организаций Осоавиахима была направлена на то, чтобы оказать всемерную помощь воинским частям в разминировании Оргеевского уезда…
в) случаи подрыва при разминировании: всего подорвалось 504, из них военных 293, гражданских 211 человек. Из подорвавшихся погибли: военных — 113, гражданских — 86 человек».
А сколько погибло и получило увечья людей, не занятых разминированием? Только на территории БССР в 1945 году число пострадавших превысило полторы тысячи человек. Чаще всего пострадавшими являлись дети.
Основная причина несчастных случаев — грубое нарушение элементарных правил безопасности при обращении с взрывоопасными предметами (например, попытки разобрать их и извлечь взрывчатое вещество и взрыватели. сжигание боеприпасов на костре, нанесение ударов сдвигание и перенос боеприпасов на другое место).
К сожалению, смертоносный груз войны до сих пор еще иногда напоминает о себе. Только за 1977–1980 годы на территории Белоруссии обезврежено и уничтожено более 160 тыс. различных взрывоопасных предметов, в том числе склад химических боеприпасов в городе Барановичи.
С ноября 1980 по июль 1983 года старший лейтенант А. Еремин уничтожил 248 авиабомб, 162 артснаряда, 21 мину и десятки других взрывоопасных предметов.
За период службы рядовой А. Третьяков лично обезвредил более 600 различных боеприпасов, сержант Е. Абаилданов — более 250, а рядовой Р. Мусаев — 150.
За самоотверженный труд, проявленные мужество и смелость при разминировании в период с 1969 по 1978 год 175 военнослужаших-саперов Белорусского военного округа награждены орденами и медалями. Среди них подполковники В. Храмцов, А. Вялых. Е Корчевский, капитан В. Чаплинский, прапорщик В. Жуковский и многие другие.
Приказом министра обороны СССР в феврале 1975 года был учрежден нагрудный знак «За разминирование». Этим знаком награждаются солдаты, матросы, старшины и мичманы, проявившие самоотверженность, мужество и мастерство при выполнении задач по разминированию, а также офицеры за непосредственное руководство разминированием.
За 1975–1978 годы в Белорусском военном округе, например, этим знаком было награждено 72 человека. Среди них — подполковник В. Мороз, майор В. Терешко, капитан С. Кривошеин, младший сержант И. Ермаков, рядовой И. Лагнюк и другие военнослужащие.
Не только в Советском Союзе, но и за его пределами советские саперы спасли множество городов от разрушений, разминировали тысячи километров территории от «ржавой смерти».
Так, например, фашисты, уходя из Вены, подготовили к взрыву лучшие здания города. В подвалах и подземельях Бельведера, Шанбрунна, Гофбурга, в алтаре собора святого Стефана они заложили огромные заряды со взрывателями замедленного действия. Советские саперы обезвредили эти мины.
Долго после войны в Варшаве, Берлине, Дрездене, Вене и других городах Западной Европы можно было встретить сделанные советскими саперами лаконичные надписи «Проверено. Мин нет». Эти надписи сохранялись жителями как реликвии, свидетельствующие о проделанной советскими саперами работе. Так, у входа в Дрезденскую картинную галерею сохранена надпись: «Музей проверен. Мин нет. Ханутин».
В 1963 году советские саперы помогали многострадальному народу Алжира. Они обезвредили около 2 млн мин, разминировали более 800 км минновзрывных полос и сдали крестьянам Алжира 120 тыс. гектаров очищенной от мин земли, на которой сейчас растет хлеб. Трудную и опасную работу выполняли наши воины. Работа велась в большинстве случаев «вслепую». Не было документации на минные поля. Заминированная полоса шириной от 3 до 5 км тянулась по границе с Тунисом на 800…900 км, а по границе с Марокко на 1200 км.
«Полосой смерти» прозвали заминированную полосу алжирцы.
Грязную возню подняли на Западе вокруг проблемы разминирования. Два миллиарда франков запросила одна из фирм Италии за выполнение работ. Однако при первых же попытках произвести разведку минных полей подорвался руководитель работ Ипполито Армадо. Потеряв ранеными на минах несколько человек, итальянцы так и не развернули широких работ. Тогда правительство Алжира обратилось к нашей стране. И Советский Союз протянул руку помощи стране, освободившейся от капитализма.
Более 10 000 различных противопехотных мин уничтожил ефрейтор Н. Пяскорский. Его именем названо то поле, где погиб отважный сапер.
Сержант В. Прядко, награжденный орденом Красного Знамени, уничтожил более 41 тыс. мин. На минном поле он потерял ногу, но инвалидность не мешает ему и сейчас проводить большую военно-воспитательную работу. Его страстные слова прозвучали на международной встрече молодежи в Колонном зале в Москве:
«Нам нужен мир, а не руины! Я, как минер, хотел бы вместе с вами читать на зданиях мирные надписи: „Мин нет! Колониализма нет! Империализма нет! Болезней и нищеты нет! А есть небо и солнце, есть свобода и счастье народов!“».
Щербе Ивану Федоровичу было досрочно присвоено звание майор. Он первым разведывал минные поля, писал инструкцию по разминированию, учил саперному искусству алжирских солдат, уничтожил лично тысячи мин. Но беда не обошла и его. В руках взорвалась коварная мина и лишила офицера зрения.
Но и сейчас полон энергии И. Ф. Щерба. После ранения окончил вечерний факультет Института народного хозяйства им. В. В. Куйбышева в Минске. Иван Федорович — частый гость в институтах и школах, где проводит большую военно-воспитательную работу. Сын, как и отец, избрал военную специальность. Он офицер-подводник.
Газета «Ан-Наср» 2 ноября 1963 года писала: «Воздадим должное и поблагодарим русских специалистов по разминированию, которые ежедневно рискуют жизнью, чтобы вернуть настоящее лицо району, искаженному колониалистским духом разрушения».
Приказом министра обороны СССР офицеры Ткаченко, Галкин, Ломакин, сержанты Безуглов, Верещик, Прядко, ефрейторы Пяскорский, Демьянюк и ряд других за мужество и умелые действия по разминированию были награждены орденом Красного Знамени.
Героями не рождаются. Эта истина не стареет. Герои воспитываются и живут среди нас. Дорогой мужества и подвига первыми идут люди долга. Закономерно, что их находит слава.
С какими только минами не приходится иметь дело саперам ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан. Делая ставку на минную войну, душманы совершенствуют технику и тактику минирования. Если вначале они использовали различные «самоделки» — ящики и сосуды, заполненные тротилом, подрываемые примитивными взрывателями, то теперь чаще попадаются мины иностранного производства: американские, итальянские, английские, западногерманские, египетские и др. Некоторые из них, например итальянские, которые саперы за специфическую форму называют «куличами», имеют всего семь граммов металла. Миноискатели их не обнаруживают. И только опытный глаз сапера да щуп или специально обученная собака могут найти такую мину.
Контрреволюция, не обладая достаточной силой для борьбы с народной властью в открытую, основную ставку взяла на диверсии и террор против мирного населения. В этой необъявленной войне едва ли не преобладающей стала минная война. И работы саперам хватает.
В Афганистане нет железных дорог, поэтому основными транспортными магистралями являются автомобильные дороги. Потому-то враги афганской революции одну из ставок сделали на то, чтобы парализовать их. Душманы взрывают мосты, устанавливают мины на дорогах, устраивают каменные завалы и засады. И неудивительно, что утро саперов в Афганистане начинается с проверки дорог на минирование. И если танки с тралами взрывают обычные мины, то с «секретами» может справиться только человек. И саперы идут первыми. А машины в рейс не выходят, пока не будет доклада о безопасности движения по дороге.
В печати сообщалось о награждении орденами и медалями СССР офицеров Л. Заболотного, В. Демьянцева, М. Стукова, С. Полатайко, прапорщика Л. Егоренко, рядовых Н. Ковалева, А. Жарко, А. Худайназарова, В. Ионова и многих других.
Саперы знают, что они для душманов — цель номер один. Но несмотря на постоянную опасность, они, рискуя жизнью, снимают мины. Это диктуется условиями их профессии и службы. Кроме минирования дорог и кяризов — подземных водосборных колодцев — душманы оставляют мины-сюрпризы, казалось бы, в самых безобидных местах, маскируя их под бытовые предметы — авторучки, кассеты, магнитофоны, фонарики и т. п.
Сотни мин обезвредил Геннадий Константинович Лошкарев. Многие секреты душманских мин разгадал он. Сам учился, учил других, вел подробные дневники с описанием особенностей устройства новых мин. Казалось, постиг все тонкости опасного дела. Но вот однажды… Потом были долгие месяцы жестокой борьбы за жизнь, за возвращение в строй. Сейчас полковник Г. К. Лошкарев, первый в Сухопутных войсках полный кавалер ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР», передает свой богатый опыт слушателям Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева.
Трудна, но интересна служба сапера. Правдиво, на наш взгляд, свое отношение к этой профессии выразил поэт Ярослав Смеляков в стихотворении «Саперы»:

Уже в Истории все даты,
Какие та дала война,
А для саперного солдата
Еще не кончилась она.
То вдалеке, то чуть не рядом,
А то совсем под боком, тут,
Они немецкие снаряды
Из подземелий достают.
И бережно, дыша помалу,
С неторопливостью своей
Несут их утром к самосвалу,
Как носят бомбы и детей.
Мы оценить их подвиг тяжкий
По справедливости должны.
Снимайте шляпы и фуражки
Перед саперами страны.

Давно закончилась Великая Отечественная война, но благодарные потомки и поныне восхищаются подвигом генерал-лейтенанта инженерных войск Дмитрия Михайловича Карбышева.
Имя его дорого советским людям. Память о нем особенно дорога воинам инженерных войск. Мы гордимся тем, что он был советским военным инженером, крупным ученым, большим специалистом и в области инженерных заграждений.
Биография Дмитрия Михайловича Карбышева хорошо известна. Остановимся лишь на некоторых эпизодах последних лет жизни, наиболее ярко и полно раскрывающих его беззаветную любовь и преданность социалистической Родине, своему народу, безграничную верность воинскому долгу, красоту, величие и твердость духа солдата и ученого.
Начало Великой Отечественной войны застало генерал-лейтенанта Д. М. Карбышева на самой западной границе, куда он был командирован для осмотра военных сооружений. Ему предложили возвратиться в Москву, но он наотрез отказался («Я солдат, а солдату в такой момент уезжать нельзя»).
Первые дни войны. Попытки выйти из окружения, контузия и плен («Мы пленные, но мы не сдавались в плен и должны оставаться солдатами»). Один концлагерь сменялся другим — Замостье, Хаммельбург, Нюрнберг, Флоссенбург, Майданек, Освенцим, Заксенхаузен, Маутхаузен. Через все эти «фабрики смерти» прошел Карбышев, которому было уже больше 60 лет. Его бьют, истязают, подвергают самым изощренным пыткам, пытаются подкупить («Родиной не торгуют»). Но и на секунду он не прекращает мужественной и неравной борьбы с фашизмом, организует побеги, диверсии, саботаж («Поступай так, как не хочет враг»).
Окончательно убедившись, что привлечь крупного военного ученого на работу в немецкую армию не удастся, эсэсовцы решили замучить его.
Маутхаузен. В ночь на 18 февраля 1945 года гестаповцы выгнали Д. М. Карбышева и других пленных во двор и облили их ледяной водой из брандспойтов. Сотни людей падали замерзшими. Упал и Карбышев.
Так трагически оборвалась его героическая жизнь. Но он живет и сейчас. Живет в названиях улиц, живет в граните, мраморе и бронзе, в сердцах людей.
На том месте, где фашисты замучили Д. М. Карбышева, сооружен памятник, отображающий последние часы и минуты жизни мужественного солдата и героя.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.